Неточные совпадения
— Он теперь вот в Дворянском собрании пляшет, государь-то, император-то!
Воображению Александрова «царь» рисуется золотым, в готической короне, «
государь» — ярко-синим с серебром, «
император» — черным с золотом, а на голове шлем с белым султаном.
Пока выбранные вами вакансии дойдут до Санкт-Петербурга, и пока великому
государю нашему, его императорскому величеству
императору Александру Третьему не благоугодно будет собственноручно их утвердить, и пока, наконец, высочайшее его соизволение не дойдет до Москвы — вы будете нести военную службу со всеми ее строжайшими обязанностями неукоснительно и в двойном размере.
Все глаза на этом бале были устремлены на ослепительную красавицу Бахареву;
император прошел с нею полонез, наговорил любезностей ее старушке-матери, не умевшей ничего ответить
государю от робости, и на другой день прислал молодой красавице великолепный букет в еще более великолепном порт-букете.
Государь этого не знал до самого приезда в Россию, а уехали они скоро, потому что у
государя от военных дел сделалась меланхолия и он захотел духовную исповедь иметь в Таганроге у попа Федота [«Поп Федот» не с ветра взят:
император Александр Павлович перед своею кончиною в Таганроге исповедовался у священника Алексея Федотова-Чеховского, который после того именовался «духовником его величества» и любил ставить всем на вид это совершенно случайное обстоятельство.
В кофейной Печкина вечером собралось обычное общество: Максинька, гордо восседавший несколько вдали от прочих на диване, идущем по трем стенам; отставной доктор Сливцов, выгнанный из службы за то, что обыграл на бильярде два кавалерийских полка, и продолжавший затем свою профессию в Москве: в настоящем случае он играл с надсмотрщиком гражданской палаты, чиновником еще не старым, который, получив сию духовную должность, не преминул каждодневно ходить в кофейную, чтобы придать себе, как он полагал, более светское воспитание; затем на том же диване сидел франтоватый господин, весьма мизерной наружности, но из аристократов, так как носил звание камер-юнкера, и по поводу этого камер-юнкерства рассказывалось, что когда он был облечен в это придворное звание и явился на выход при приезде
императора Николая Павловича в Москву, то
государь, взглянув на него, сказал с оттенком неудовольствия генерал-губернатору: «Как тебе не совестно завертывать таких червяков, как в какие-нибудь коконы, в камер-юнкерский мундир!» Вместе с этим господином приехал в кофейную также и знакомый нам молодой гегелианец, который наконец стал уж укрываться и спасаться от m-lle Блохи по трактирам.
Эти уличающие документы были представлены
государю и возбудили страшное негодование
императора и окончательно подорвали кредит Аракчеева.
Отношения наши с Францией при вступлении на престол
императора Александра Павловича были миролюбивы: формальный трактат о мире был подписан в октябре 1801 года. Но мир с Францией не мог продолжаться долго, потому что первый консул Бонапарт с каждым годом делался заносчивее с
государями и опасным для спокойствия Европы.
— Клянусь честью, — возразил спокойно Ростовцев, — что Коновницын совершенно не участвовал во всем том, что произошло между великим князем и мною. Я сделал то, что должен был сделать всякий хороший гражданин, преданный своей стране и своему
государю. Я ни на кого не доносил, но предупредил
императора, чтобы он принял надлежащие меры…
Государь далеко не разделял доверия великого князя Константина Павловича, и не подозревавшего, что императорское правительство могло встретить серьезные препятствия в провинциях старой Польши.
Император же, напротив, знал, что опасность существовала и что она скоро должна обнаружиться.
По странной исторической случайности, посол русского
государя был задержан в неприятельском лагере и через несколько дней уже снова в Вильне, в том самом замке Кейстута и даже в том самом кабинете, откуда отправлял его русский
император, получил аудиенцию у
императора французов, который и вручил ему письмо с дерзким и заносчивым ответом
императору Александру Павловичу, полное лживых обвинений и непомерных требований.
— Я этого не знал! — откровенно отвечал великий князь. — Впрочем, если императорский рескрипт и существует, то, мне кажется, никто не знает о нем. Но мы все знаем, что наш законный
государь, после
императора Александра — есть мой брат Константин, следовательно, мы исполнили наш долг, дав ему присягу. Пусть то будет, что угодно Богу!
Первое то, что в самые трудные дни отступления армии от Вильны к Дриссе, Аракчеев, вместе с Шишковым, дал
государю совет ехать в Москву, совет слишком смелый, потому что он шел вразрез только что торжественно объявленному в приказе обещанию
императора не расставаться с войсками.
—
Государь, — отвечал, поклонившись, молодой человек, — вы наш
император. Но враги ваши, враги императорского правительства, имеют злобные замыслы, я опасаюсь всего — восстания, убийства!..
Когда в следующем 1796 году великий князь Павел Петрович, сделавшись уже
императором, подарил возведенному им в баронское, а затем графское достоинство и осыпанному другими милостями Аракчееву село Грузино с 2500 душами крестьян, Алексей Андреевич переехал туда на жительство вместе с Настасьей Федоровной и последняя сделалась в нем полновластной хозяйкой, пользуясь неограниченным доверием имевшего мало свободного времени, вследствие порученных ему государственных дел, всесильного графа, правой руки молодого
государя, занятого в то время коренными и быстрыми преобразованиями в русской армии.
— Присягая покойному
государю, — отвечал Гагарин, — мы присягали вместе и тому наследнику, который назначен будет. Теперь мы не имеем ввиду никакого акта, которым он назначал себе наследника: следовательно, долг наш — обратиться к коренному закону 1797 года, а по этому закону, при беспотомственной кончине
императора, престол переходит к старшему после него брату.
Вскоре после его удаления
государь Николай Павлович отправил к нему Петра Андреевича Клейнмихеля с требованием возвратить все бумаги, писанные рукою покойного
императора Александра I.
Настроение тогдашней русской интеллигенции было простым отголоском настроения Запада, где стали распространяться революционные начала и открыто грозить существованию правительств, находившихся под покровительством Священного Союза
Государей, организованного
императором Александром.
— Ваше высочество — сказал граф Литте, один из влиятельнейших членов совета, — те, которые еще не дали присяги вашему брату Константину, уверены, что сообразуются с волею покойного
императора, признавая вас своим
государем. Вам одному они могут повиноваться. Итак, если ваше решение непоколебимо, то оно есть приказание, которому мы должны подчиниться. Ведите же нас сами к присяге и мы будем повиноваться.
В то время ни один малейший случай не мог скрыться от
императора Павла и Аракчееву, по званию петербургского коменданта, надо было донести об этом
государю.
В 10 часов утра в русский лагерь прибыли
императоры с огромной свитой. Часть четвертой колонны находилась с Кутузовым в центре Пражских высот. Подъехав к войску и видя, что солдаты отдыхали у ружей, сложенных в сошки,
государь Александр Павлович удивился...
По сторонам главной улицы от ее сгиба до берега была выстроена старая гвардия, а с другой стороны ввиде конвоя стояли полуэскадрон кавалергардов и эскадрон прусской конной гвардии, правым флангом к реке, а левым к полуразрушенной усадьбе, где должен был остановиться
император Александр. Около 11 часов утра
государь с королем прусским и цесаревичем отправились в коляске по тильзитской дороге к реке. Генералы свиты в полной парадной форме скакали верхом по сторонам коляски.
—
Государь, — отвечал Кутузов, — потому-то я и не начинаю, что не на Царицыном лугу. [И. А. Галактионов. «
Император Александр I и его царствование».]
Знаете, этак выскочил вперед из-за солдат: «Что вы, говорит, канальи,
государю вашему
императору не повинуетесь.
— Против государь-императора, против его величества царя? Бунтовать?
На острове низком, за крепкой оградой,
Омытой волнами Невы,
Во граде Петровом, давно уже ставшем
Столицею после Москвы,
Под сенью соборного храма, в могиле,
Среди тишины гробовой.
Лежит
государь,
император России,
Сраженный злодейской рукой.
Сожжен, искалечен ужасным снарядом,
Лежит его царственный прах
С улыбкою горькой немого укора
На полуотверстых устах…
— Оратор указал на то, что я служу родине пером. Господа! Трудная это служба! Я не знаю, есть ли на свете служба тяжелее службы русского писателя, потому что ничего нет тяжелее, как хотеть сказать, считать себя обязанным сказать, — и не мочь сказать. Когда я думаю о работе русского писателя, я всегда вспоминаю слова Некрасова о русской музе — бледной, окровавленной, иссеченной кнутом. И вот, господа, я предлагаю всем вам выпить не за государя-императора, а
— Господа! Мы все любим нашу родину, все по мере сил служим ей, как кто может. Одни, как наш глубокоуважаемый виновник сегодняшнего торжества, служат ей талантливым своим пером, другие лечат, третьи торгуют, четвертые пашут землю. Но всем нам одинаково дорога наша милая родина. И вот я предлагаю: поднимем бокалы, осушим их за нашу дорогую матушку-Русь и за ее державного руководителя, государя-императора, и дружными голосами споем «Боже, царя храни!»
Австрийский
император Иосиф II не устоял против соблазнительной перспективы поделить Турцию и заключил с русской императрицей секретный договор, которым договаривающиеся стороны взаимно обязались помогать друг другу в войне с Оттоманской империей, присоединить в случае успеха пограничные к их империям области, восстановить Грецию и образовать из Молдавии, Валахии и Бессарабии отдельную монархию, под скипетром
государя греко-российского вероисповедания.
— Я, ваше превосходительство, — говорил он губернскому предводителю, заклятому врагу Калиновича по делу князя, — я старше его летами, службой, чином, наконец, потому что он пока еще вчера только испеченный действительный статский, а я генерал-майор
государя моего
императора, и, как начальнику губернии, я всегда и везде уступлю ему первое место; но если он, во всеуслышание, при общем собрании, говорит, что все мы взяточники, я не могу этого перенесть!
Он сказал им: «Прощает вас бог и я, ваш
государь Петр III,
император.
Рейнсдорп спешил отвечать, что кончина
императора Петра III известна всему свету; что сам он видел
государя во гробе и целовал его мертвую руку.
Часть их явилась к
императору Николаю, уже переплывшему Дунай на запорожской лодке; так же, как остаток Сечи, они принесли повинную за своих отцов и возвратились под владычество законного своего
государя.
9 июня был акт. Характер его был совершенно иной: как открытие Лицея было пышно и торжественно, так выпуск наш тих и скромен. В ту же залу пришел
император Александр в сопровождении одного тогдашнего министра народного просвещения князя Голицына.
Государь не взял с собой даже князя П. М. Волконского, который, как все говорили, желал быть на акте.
Он нашелся и отвечал
императору Александру: «Вы меня предупредили,
государь, я искал случая принести вашему величеству повинную за Пушкина: он, бедный, в отчаянии; приходил за моим позволением письменно просить княжну, чтоб она великодушно простила ему это неумышленное оскорбление».
В продолжение всей речи ни разу не было упомянуто о
государе: это небывалое дело так поразило и понравилось
императору Александру, что он тотчас прислал Куницыну владимирский крест — награда, лестная для молодого человека, только что возвратившегося, перед открытием Лицея, из-за границы, куда он был послан по окончании курса в Педагогическом институте, и назначенного в Лицей на политическую кафедру.
На это ходатайство Энгельгардта
государь сказал: «Пусть пишет, уж так и быть, я беру на себя адвокатство за Пушкина; но скажи ему, чтоб это было в последний раз. «La vieille est peut-être enchantée de la méprise du jeune homme, entre nous soit dit», [Между нами: старая дева, быть может, в восторге от ошибки молодого человека (франц.).] — шепнул
император, улыбаясь, Энгельгардту.
Но это не нравилось духовенству, и преимущественно митрополиту Стефану Яворскому, который и жаловался на это
государю. Один из архиереев, узнав однажды, что иностранные министры ужинают у Феофана, донес о том
императору.
Государь сказал ему...
Феофан был одним из священнодействующих лиц при кончине Петра Великого. Приготовление к смерти
императора имело особый характер. По его приказанию близ его спальни была поставлена подвижная церковь.
Государь два раза причащался святых тайн, приказав выпустить из застенков колодников. В городе и окрестностях молились во всех церквах об его выздоровлении.
Не знаю, бывал ли когда-нибудь покойный
император Николай I в Балаклаве. Думаю всячески, что во время Крымской войны он вряд ли, за недостатком времени, заезжал туда. Однако живая история уверенно повествует о том, как на смотру, подъехав на белом коне к славному балаклавскому батальону, грозный
государь, пораженный воинственным видом, огненными глазами и черными усищами балаклавцев, воскликнул громовым и радостным голосом...
Да притом и дела политические всей Европы: австрийский
император, наш
государь…
Был установлен один общий стол для
государя, его семейства и близких особ, и другой — кавалерский, для прочих дежурных чиновников и офицеров. Отдавая это приказание,
император сказал следующие знаменательные слова...
Не скрою от вас, откровенность за откровенность, что кроме личных дел мальтийского ордена, былая слава которого, положенная к стопам такого могущественного монарха, как русский
император, воскресла бы и зажглась бы снова, католический мир заинтересован в принятии русским
государем звания великого магистра католического ордена, как в важном шаге в деле соединения церквей.
«Теперь же, к прискорбию моему, — продолжал
государь, — я вижу что мысль эта была ошибочна, и что Россия должна выходить на бой, с оружием в руках против врагов общественного порядка, не дожидаясь не только нападения, но даже малейшего вызова с их стороны, и я для уничтожения гибельных революционных стремлений, воспользуюсь этою властью и теми средствами, которыми располагаю, как самодержавный русский
император».
Войдя в залу и сделав
императору три глубокие поклона, граф Литта начал приветственную речь на французском языке, в которой благодарил
государя за оказанное им расположение к мальтийскому рыцарству и просил Павла Петровича объявить себя покровителем ордена святого Иоанна Иерусалимского.
При
императоре Павле лица, не имевшие к нему постоянного доступа и желавшие просить его о чем-нибудь или объясниться с ним по какому-нибудь делу, должны были, по утрам в воскресенье, являться во дворец и ожидать в приемной зале, смежной с Церковью, выхода оттуда
государя по окончанию обедни.
Но так как любимцу
государя были известны тайные соглядатаи
императора, то он сумел воспользоваться и ими, чтобы доводить — по-видимому самым естественным образом — до ушей
государя многочисленное восхваление человека, которому желали дать место.
Тогда аббат Грубер и его партия, в составе которой было, как мы знаем, не мало приближенных к
государю лиц, начали стараться выставить митрополита до того забывшегося в упоении своей духовной власти, что он осмеливался будто бы не подчиняться повелениям и указам
императора.
Граф Литта, главный виновник столь приятного для
государя события, оттеснил всех прежних любимцев
императора, за исключением графа Ивана Павловича Кутайсова, и получил огромное значение при русском дворе.
По совершении чина коронования,
император, стоя на престоле, во всеуслышание прочитал фамильный акт о престолонаследии, где он, между прочим, первый из русских
государей, официально называет себе главою церкви.